Неузнаваемость актёра в кадре — это не всегда лишь удачный грим. Тотальное перевоплощение работает иначе: актёр преображается не только внешне — он меняет голос, походку, осанку, манеру говорить и смотреть. Зритель видит в кадре нового человека — иногда страшного, иногда смешного, а иногда того, в ком удаётся распознать знаменитого актёра лишь после титров. О таких артистах и пойдёт речь в нашем материале.
Шарлиз Терон — Эйлин Уорнос, «Монстр»
В «Монстре» Шарлиз Терон лишилась привычной экранной привлекательности: её лицо стало одутловатым, зубы — неровными и потемневшими, кожа — блеклой, волосы — тусклыми и спутанными. Её Эйлин всё время испытывает напряжение: она ссутулится, торопливо шагает, смотрит на людей исподлобья и держится так, будто всегда готова к нападению. В кадре видишь не голливудскую звезду, а женщину, которую жизнь загнала в угол.
Гари Олдман — Мэйсон Вёрджер, «Ганнибал»
Лицо Мэйсона Вёрджера настолько изуродовано, что на него тяжело смотреть: черты почти стерлись, а весь облик вызывает не сочувствие, а брезгливость. Олдман делает образ ещё неприятнее манерой говорить: тянет слова, капризно интонирует, будто жалуется и издевается одновременно. В итоге Вёрджер выглядит не просто жертвой чудовищной травмы, а человеком, в котором физическое уродство совпало с внутренней гнилью.
Колин Фаррелл — Пингвин, «Бэтмен»
В «Бэтмене» Фаррелл играет не просто загримированного злодея, а плотного, помятого гангстера с тяжёлым лицом, припухшими веками и сломанным носом. Узнаваемость исчезает ещё и из-за поведения: Пингвин растягивает слова, смотрит цепко и недоверчиво, будто всё время приценивается к собеседнику, и в любой сцене ведет себя как человек, который привык быть хозяином положения. Поэтому сначала считываешь в нем криминального дельца, а уже потом вспоминаешь, кто его играет.
Кристиан Бэйл — Дик Чейни, «Власть»
Во «Власти» Бэйл преображается не только за счёт веса. У его героя тяжёлая шея, рыхлое лицо, редеющие волосы, медленная походка и привычка двигаться так, будто каждое действие должно быть небольшим, но предельно эффективным. Персонаж почти не жестикулирует, редко повышает голос и именно поэтому производит сильное впечатление: это человек, которому не нужно давить на собеседника словами, потому что всё и всегда решает Чейни.
Николь Кидман — Вирджиния Вулф, «Часы»
Внешность Вирджиния Вулф в фильме намеренно лишена привычного блеска актрисы: лицо выглядит более грубым и усталым, мимика — скупой, взгляд — тяжёлым и сосредоточенным. Героиня говорит тихо, делает длинные паузы и производит впечатление человека, который живёт не общением с другими, а в собственных мыслях. Образ работает не как техническая трансформация, а как точный портрет человека, истощенного внутренней работой.
Тильда Суинтон — доктор Йозеф Клемперер, «Суспирия»
Суинтон играет пожилого мужчину так, что роль не выглядит шутливо или маскарадно. Грим меняет лицо, шею и челюсть, но решает всё поведение: Клемперер ходит медленно и осторожно, говорит сухо, часто замолкает на полуслове и выглядит человеком, которого возраст сделал тише, а пережитое — наложило тяжёлый незримый отпечаток. В кадре видишь не известную актрису в сложном гриме, а усталого старого врача, которому просто трудно жить.
Том Круз — Лес Гроссман, «Солдаты неудачи»
Круза здесь сложно найти: у его героя лысина, тяжёлое лицо, массивное тело и чересчур волосатые руки. Но образ запоминается не набором внешних деталей, а грубой манерой существовать в кадре. Лес Гроссман орёт, сыплет ругательствами, размахивает руками и ведёт себя как человек, который привык добиваться всего хамством, угрозами и деньгами. Именно эта агрессивная энергия и делает роль такой смешной и неузнаваемой.
Стив Карелл — Джон Дюпон, «Охотник на лис»
Джон Дюпон — пугающе пустой человек. Лицо Карелла застыло под гримом, взгляд словно проходит мимо собеседника, движения замедлены, как будто он всё время думает с опозданием. Особенный эффект производит молчание: он не просто делает паузы, а зависает, заставляя других ждать и нервничать. Тревога в сценах с героем Карелла рождается не из действия, а из самого присутствия героя.
Джаред Лето — Паоло Гуччи, «Дом Gucci»
Паоло Гуччи — человек нескладный, шумный и нелепый. Он говорит растянуто, сбивается с мысли, слишком активно жестикулирует, суетится и как будто вечно пытается казаться важнее, чем есть на самом деле. Внешность, конечно, помогает: рыхлое лицо, облысение, накладки. Но неузнаваемым образ делает именно смесь самоуверенности и комического бессилия: Паоло в исполнении Джареда Лето выглядит так, будто хочет произвести неизгладимое впечатление, но всё время лишь смешит окружающих.
Билл Скарсгард — Пеннивайз, «Оно»
Пеннивайз пугает не только выбеленным лицом, красными полосами грима и клоунской улыбкой. Скарсгард играет его как существо, которое проявляет дружелюбие, но не умеет делать это по-настоящему. Он надолго застывает на одном месте, улыбается слишком широко, говорит то почти ласково, то вдруг резко и скрипуче. Пеннивайз страшен не как клоун, а как хищник, который выбрал клоунский образ только для приманки.
Винсент Д’Онофрио — Эдгар, «Люди в чёрном»
Д’Онофрио трудно узнать в фильме не из-за сложного грима, а из-за полностью изменённой «телесной логики» персонажа. Эдгар передвигается рывками, будто тело ему не подходит: шея вытянута, руки висят неестественно, челюсть смещена, походка разбалансирована. Даже голос звучит так, словно герой не до конца освоился с человеческой речью. Образ одновременно смешит и тревожит: перед нами вроде бы человек, но что-то в нём явно устроено не так.
Джим Керри — Гринч, «Гринч — похититель Рождества»
Под толстым слоем зелёного меха, линз и лицевых накладок Керри почти не узнаваем. Но образ полноценно оживает всё же благодаря движению. Гринч ни на секунду не сбавляет подвижность: он сжимается, выгибается, ворчит, шипит, кривится, закатывает глаза и всем телом показывает раздражение. В итоге это не просто человек в костюме, а полноценное сказочное существо со своим характером — злобным, смешным и очень нервным.
Робин Уильямс — миссис Даутфайр, «Миссис Даутфайр»
Грим и костюм обеспечивают Уильямсу внешность пожилой женщины, но убедительность роли строится на другом. Он смягчает голос, делает движения рук аккуратнее, держится подчёркнуто вежливо и ведёт себя как человек, который всю жизнь привык заботиться, успокаивать и наводить порядок. Миссис Даутфайр воспринимается не как комик в женском платье, а как самостоятельный персонаж со своей манерой говорить, стоять и входить в комнату.
Джон Траволта — Эдна Тёрнблад, «Лак для волос»
Эдна в исполнении Траволты ощущается как удивительно реальный человек. Здесь важна не только внешность крупной женщины, но и то, как она существует в кадре: медленно двигается, будто давно привыкла к тяжести собственного тела, говорит с добротой и робостью, реагирует на всё мягко. Благодаря этому Траволта убедителен в роли женщины, которая стесняется себя, но всё равно вызывает симпатию.
Джон Хёрт — Джон Меррик, «Человек-слон»
Из-за сложного грима Хёрт почти лишился актёрской мимики, и почему берёт иным. Его Меррик говорит с усилием, движется осторожно, как человек, для которого любое действие связано с болью и стыдом, и смотрит на окружающих с постоянной готовностью к унижению. Герой производит сильное впечатление: за тяжёлым гримом скрывается не просто обладатель «необычной внешности», а уязвимый, умный и тонко чувствующий человек.
Тим Карри — Повелитель Тьмы, «Легенда»
Огромные рога, красная кожа и чудовищное лицо делают Карри почти неузнаваемым, но сила образа проявляется не во внешних метаморфозах. Повелитель Тьмы передвигается медленно, говорит спокойно и смотрит не с яростью, а с холодным удовольствием. В этом и заключается суть персонажа: он не мечется и не демонстрирует силу, так как не сомневается в своём превосходстве. Персонаж воспринимается не просто как ужасающее чудовище, а как воплощение власти, которая никуда не спешит.
Роберт Инглунд — Фредди Крюгер, «Кошмар на улице Вязов»
Фредди Крюгер страшен не только обожженным лицом, шляпой и перчаткой с лезвиями. Инглунд играет его с веселой жестокостью: растягивает слова, ухмыляется так, будто искренне наслаждается происходящим, и движется с наглой легкостью. Поэтому Фредди пугает особенно сильно — не просто как убийца, а как человек, который получает удовольствие от чужого страха и даже не пытается это скрыть.
Рон Перлман — Хеллбой, «Хеллбой»
Красная кожа, подпиленные рога, огромная рука и тяжёлый костюм превращают Перлмана в существо, которое трудно соотнести с обычным человеком. Хеллбой — не просто устрашающая «монструозная» фигура: он ворчит, устало шутит, двигается с ленцой и ведёт себя как человек, которому надоело быть самым сильным в округе. Из-за этого Хеллбой выглядит живым героем с характером — раздражительным, усталым и очень приземлённым.
Ребекка Ромейн — Мистик, «Люди Икс»
Синяя чешуйчатая кожа сразу демонстрирует нечеловеческую природу Мистик. Она экономно двигается, не делает лишних движений, задерживает взгляд на объекте и ведёт себя так, будто всегда оценивает пространство и людей вокруг. Образ считывается не как эффектная подача героя, а как его характер: Мистик кажется существом, для которого наблюдение, выдержка и внезапность — естественное состояние.
Карен Гиллан — Небула, «Стражи Галактики»
Большую часть тела Небулы заменили механизмами: синяя кожа, металлические вставки, швы, лысая голова. Гиллан поддерживает этот агрессивный образ игрой: говорит коротко и резко, почти не смягчает интонаций, двигается без плавности, как будто каждое движение подчинено внутреннему напряжению. Небула воспринимается не просто загримированной героиней, а человеком, в котором живая боль давно смешалась с жесткостью машины.
Билл Найи — Дэйви Джонс, «Пираты Карибского моря: Сундук мертвеца»
Лица Билла Найи в кадре почти не видно — его заменил морской монстр с щупальцами и клешнёй. Но персонаж запоминается не цифровым обликом, а характером. Дэйви Джонс говорит как человек, который привык отдавать приказы — он болезненно реагирует на любое унижение и живёт старой обидой. Поэтому образ воспринимается не как красивый спецэффект, а как роль трагичного и злобного капитана, который не смог за долгие годы избавиться от собственной боли.
Энди Серкис — Голлум, «Властелин колец»
Во внешности Голлума нет ничего от Серкиса, но вся роль держится исключительно на его работе. Герой всё время зажат, словно готов в любой момент либо отползти, либо наброситься; дышит нервно, говорит сорванным голосом и за секунду меняет состояние от жалкой покорности до бешеной злобы. Из-за этих резких перепадов Голлум кажется не просто фантастическим существом, а живым, больным, расколотым созданием, которое постоянно спорит с собой.
Даг Джонс — Фавн/Бледный человек, «Лабиринт Фавна»
Даг Джонс играет сразу двух существ, и оба образа мгновенно запоминаются. Фавн двигается и идёт так, будто тело у него старое, скрипучее, собранное из дерева и костей; Бледный человек пугает иначе — своей медлительностью и пустым движением вперёд, в котором нет ни эмоции, ни сомнения, только голод. И тот и другой не воспринимаются загримированными актёрами, но воспринимаются существами со своими врождёнными особенностями и языком тела.
Миа Гот — пожилая Пэрл, «Икс»
Миа Гот в одном фильме играет и молодую героиню, и старую. В образе Пэрл меняется не только лицо. Она медленно и тянуще говорит, двигается так, будто тело давно перестало слушаться, подходит к людям слишком близко и тем самым нарушает естественную дистанцию. Пэрл пугает не гримом, а ощущением физического дискомфорта: рядом с ней зрителю так же неловко, как её собеседникам.
Брендан Фрейзер — Чарли, «Кит»
Грим превращает Фрейзера в человека с очень большим весом, чьё малейшее движение требует расчёта: встать трудно, пройти несколько шагов тяжело, дыхание сбивается, а простое действие превращается в усилие над собой. При этом Чарли говорит мягко и осторожно, будто боится занять слишком много места даже посредством сказанного. Поэтому роль работает как образ человека, которому тяжело не только физически, но и морально.
Джессика Честейн — Тэмми Фэй, «Глаза Тэмми Фэй»
Под плотным гримом, пышными ресницами и автозагаром лицо Честейн обретает почти кукольные черты. Но героиня не превращается в предмет для насмешек. Тэмми Фэй слишком старается показать себя дружелюбной, говорит с подчёркнутой теплотой и всё время будто пытается понравиться и камере, и людям вокруг. Именно поэтому образ выходит за пределы внешней трансформации: за ярким и «перегруженным» лицом считывается женщина, которой отчаянно нужно чужое одобрение.
Энтони Хопкинс — Альфред Хичкок, «Хичкок»
Грим придаёт Хопкинсу внешнее сходство с Хичкоком, но роль работает за счёт поведения. Он неторопливо разговаривает, сухо шутит, тяжеловато двигается и смотрит на происходящее как человек, который не просто участвует в происходящем, а тут же даёт этому оценку со стороны. Поэтому перед зрителем не «музейная» копия великого режиссёра, а образ человека, который привык всё замечать, всё контролировать и держать дистанцию даже в отношениях с близкими.
Джонни Депп — Уайти Балджер, «Чёрная месса»
В «Чёрной мессе» Депп, как обычно это бывает, отнюдь не яркий и не обаятельный. Лицо у его героя бледное и грубое, взгляд холодный, мимика почти отсутствует. Балджер мало жестикулирует, говорит тихо и смотрит на людей так, что угроза считывается ещё до первого действия. В этом и скрывается особенность роли: опасность здесь рождается не из вспышек ярости, а из почти полного спокойствия человека, который способен на насилие без всякой эмоциональной подоплёки.
Идрис Эльба — Кролл, «Стартрек: Бесконечность»
Инопланетный грим преображает Эльбу почти полностью: грубая кожа, шрамы, резкие черты лица, нечеловеческая фактура. Но неузнаваемость усиливается и за счёт актёрской игры. Кролл говорит с хрипотцой, двигается порывисто и держит корпус в постоянном напряжении, словно всегда готов к нападению. Таким образом в кадре появляется не привычно собранный и уверенный в себе Идрис Эльба, а злой, изломанный и опасный противник из далёкого космаса.
Эмма Томпсон — няня Макфи, «Моя ужасная няня»
Няня Макфи выглядит подчёркнуто сурово и даёт ощущение дискомфорта: у неё грубые черты лица, тяжёлый нос, выступающие зубы, строгая причёска и тёмная одежда. Но главное в образе — не внешность, а манера держаться. Томпсон не распаляется на лишние телодвижения, говорит спокойно, смотрит прямо и ведёт себя так, что спор с ней кажется бессмысленным с первой секунды. Именно поэтому няня Макфи запоминается не как сказочная «страшная няня», а как жёсткая, властная и по-своему завораживающая фигура.
Смотреть шедевры мирового кино можно онлайн и в хорошем качестве на Tvigle!
