Сейчас трудно представить Майкла Корлеоне без Аль Пачино, Джона Макклейна без Брюса Уиллиса или Тони Старка без Роберта Дауни-младшего, но на этапе кастинга студийные боссы не были уверены ни в одном из исполнителей той или иной культовой роли. Кто-то был недостаточно известным, кто-то ассоциировался с другим жанром и форматом, а кто-то слишком прочно был связан с другим экранным образом. Из-за нежелания студий рисковать лишний раз, известные и ныне любимые образы часто рождались вопреки всем обстоятельствам. Ниже — истории нескольких актёров, кого до последнего не представляли в культовой роли.
Аль Пачино — Майкл Корлеоне в «Крёстном отце»
История Аль Пачино — классический пример того, как студия не увидела в актёре Майкла Корлеоне. По воспоминаниям самого Пачино, Paramount на момент подготовки к съёмкам отдавала предпочтение более известным и коммерчески успешным исполнителям — Джеку Николсону, Роберту Редфорду, Уоррену Битти и Райану О’Нилу. Режиссёр Фрэнсис Форд Коппола смотрел на ключевую роль иначе: ему был нужен не готовый «король экрана», а закрытый и не слишком очевидный актёр с итало-американской фактурой. Когда режиссёр представлял Майкла в сицилийских сценах, он представлял лицо Пачино.
Но его видение не сразу оправдало себя. Примерно через полторы недели после начала съёмок Пачино услышал от Копполы: «Ты не справляешься с ролью». Первые сцены не производили нужного впечатления: Пачино отыгрывал Майкла невзрачно, почти без харизмы, рассчитывая на медленное раскрытие персонажа. Актёр хотел, чтобы его Майкл будто бы возникал из ниоткуда и постепенно раскрылся, не пытаясь навязать себя зрителю с первых минут.
Переломной стала сцене в ресторане, когда Майкл встречается с Солоццо и капитаном МакКласки, идёт в туалет за припрятанным пистолетом, возвращается и убивает обоих. Коппола даже перестроил съёмочный график, чтобы Пачино смог раньше проявить себя в этой драматической сцене. До неё Майкл мало разговаривал и держал напряжение внутри — и тем страшнее воспринималось мгновение, когда его спокойствие привело к всплеску насилия. Сдержанность Пачино оказалась не недостатком, а отличным способом сыграть человека, который долго прячет силу, прежде чем впервые пустить её в ход.
Сильвестр Сталлоне — Рокки Бальбоа в «Рокки»
В истории со Сталлоне студия хотела снять фильм, не привлекая автора сценария (им тоже был Сталлоне) в качестве главного актёра. United Artists понравился сценарий, но студия видела во главе каста уже раскрученную звезду: Райана О’Нила, Джеймса Каана, Берта Рейнольдса или Роберта Редфорда. Студийная логика была простой: известный актёр снижает кассовые риски, облегчает маркетинг и делает фильм понятным для зрителя ещё до выхода.
При этом студия не «передумала» внезапно и не поверила в Сталлоне. На версии фильма с его участием настояли продюсеры Ирвин Уинклер и Роберт Чартофф. Их контракт с United Artists позволял самостоятельно запускать любой проект стоимостью до 1,5 миллиона долларов и выбирать актёров. Именно эта сделка сохранила за ними право делать «Рокки» в том виде, в котором они обещали Сталлоне.
История «Рокки» — не сказка о том, как студия разглядела будущую звезду, а пример жёсткого голливудского рынка. Сталлоне продавал не просто сценарий о боксере-аутсайдере, а фильм, в котором герой был неотделим от него самого — от человека, добившегося успеха с минимальными на это шансами. Продюсеры, в свою очередь, отстояли его видение не с помощью иллюзорного чуда, а с помощью контракта, маневра с бюджетами и личным риском.
Кристофер Рив — Кларк Кент/Супермен в «Супермене»
И в случае «Супермена» ситуация была более чем классическая. Продюсеры Александр и Илья Салкинд вместе с Пьером Спенглером хотели звезду на главную роль, тогда как режиссёр Ричард Доннер искал не знаменитого, а убедительного Супермена. Объяснял он свою позицию просто: зритель должен поверить не в условного Роберта Редфорда в костюме, а в самого героя. Поэтому режиссёру был нужен неизвестный актёр.
Кристофер Рив был рискованным выбором, так как не гарантировал фильму кассового успеха, но зато сумел создать запоминающийся и, что важно, рабочий образ известного супергероя. Его Кларк Кент был скованным, неловким и немного потерянным, тогда как Супермен — собранным и уверенным в себе. Истории требовался не просто красивый исполнитель главной роли, а тот, за кем не будет тянуться длинный шлейф прежних образов, — и создатели не зря сделали ставку на Рива.
Брюс Уиллис — Джон Макклейн в «Крепком орешке»
Сегодня в это трудно поверить, но на старте производства Брюс Уиллис смотрелся для «Крепкого орешка» крайне сомнительным выбором. Зритель знал его прежде всего по телевизионному ромкому «Детективное агентство “Лунный свет”», а не по боевикаv. До него на роль Макклейна рассматривали большой список кандидатов: от Фрэнка Синатры и Клинта Иствуда, до Аль Пачино и Ричарда Гира. Сам Уиллис тоже сначала не мог принять предложение: у него был контракт на «Детективное агентство», и только пауза в производстве сериала из-за беременности Сибилл Шеперд освободила окно в графике.
Но студия взяла Уиллиса не только потому, что остальные кандидаты не смогли принять участие по тем или иным причинам — у решения была своя логика. Брюс Уиллис не выглядел подавляюще мощным, и потому зритель действительно мог поверить, что Макклейн может не справиться. В плане драматургии такой подход давал фильму важное преимущество: вместо очередного «пуленепробиваемого» супергероя боевик получал обычного человека, который срывается, пугается, ошибается и выживает скорее на упрямстве, чем на неуязвимости. Решение публично защищал и тогдашний глава 20th Century Fox Леонард Голдберг, хотя сама студия понимала, что идёт на риск.
Стала показательной и история с маркетингом. Даже после утверждения Уиллиса студия не верила, что его лицо поможет продвигать фильм. Первые постеры с актёром на крупном плане провалили тесты, и Fox быстро перестроила кампанию — главным объектом стал небоскрёб Nakatomi Plaza и сюжет. Создатели фильма в Уиллисе уже не сомневались, а вот рекламная машина — очень даже.
Джонни Депп — Джек Воробей в «Пиратах Карибского моря»
В случае Джонни Деппа сомневались не в его известности, а в подходе к роли. Руководство Disney смущал его Джек Воробей со своей манерностью, расхлябанной походкой и всей нарочитой странностью. В студии недоумевали: что это за герой — пьяница, позёр, трикстер? Актёр даже приписывал тогдашнему главе Disney фразу в духе «он губит фильм». Студию пугало, что вместо привычного капитана приключенческого блокбастера на экране был персонаж, которого трудно было охарактеризовать двумя продаваемым фразами.
Но именно эта непредсказуемость и сработала. Депп сыграл неоднозначного героя, который сразу перетянул внимание на себя. Режиссёр Гор Вербински и продюсер Джерри Брукхаймер не стали исправлять образ и оставили за актёром его странность и комическую вязкость. В итоге Джек Воробей стал не просто удачной ролью для Деппа, но и центром всей франшизы, принесшей несколько миллиардов долларов. В какой-то момент «Пираты Карибского моря» начали ассоциироваться с ним и только с ним.
Роберт Дауни-младший — Тони Старк в «Железном человеке»
Когда Marvel запускала «Железного человека», студию пугала репутация Роберта Дауни-младшего, которого рассматривали на роль. За плечами актёра были многолетние проблемы с зависимостью, аресты и тюремный срок — слишком тревожный багаж для проекта, на котором собирались строить будущее новой студии. Но режиссёр Джон Фавро настаивал на Дауни, и решающим моментом послужили кинопробы, которые доказали: Дауни не просто подходит на роль — он уже существует в кадре как Тони Старк.
После проб роль перестала быть «наброском» на бумаге и мгновенно обрела живое лицо: то, как Старк говорит, шутит, держит дистанцию, объединяя самоуверенность, раздражение, обаяние и самоиронию, создал Дауни-младший. Поэтому люди, от которых зависели решения внутри Marvel, увидели не просто удачного кандидата, а готового героя. Позже Фавро и глава компании Кевин Файги связывали обретённый образ со всей дальнейшей логикой киновселенной: супергерой здесь мог быть не тяжеловесным символом, а живым, остроумным и уязвимым человеком.
Брайан Крэнстон — Уолтер Уайт в «Во все тяжкие»
В случае с Брайаном Крэнстоном сработал другой механизм студийного недоверия — слишком сильная связь с комедией. Для Sony и AMC он был известен прежде всего как Хэл — чудной отец семейства из сериала «Малкольм в центре внимания». Студия и канал не были уверены в нём, потому что Уолтер Уайт — не Хэл из ситкома. В этом и заключалась проблема: никто не отрицал его актёрские способности, но в нём не видели персонажа.
Создатель «Во все тяжкие» Винс Гиллиган запомнил Крэнстона по серии «Гонка» из «Секретных материалов», где тот сыграл Патрика Крампа — нервного, неприятного, временами пугающего человека, который при всём этом сохранил человечность. Для Гиллигана этот персонаж оказался важнее образа добродушного отца из ситкома: студия смотрела на самую известную роль Крэнстона, а Гиллиган — на ту, что точнее всего вела к Уолтеру Уайту.
Эрик Штольц и Майкл Дж. Фокс — Марти Макфлай в «Назад в будущее»
История «Назад в будущее» показательна тем, что здесь создатели опытным путём смогли выяснить ошибочность кастинга. Эрик Штольц получил роль Марти, и часть сцен с его участием успели отснять. Но в какой-то момент команда поняла, что актёр даёт картине не ту энергию: Штольц играл Марти слишком серьёзно, с драматическим нажимом, тогда как фильму требовались лёгкость и комедийность. Проблема заключалась не в нехватке таланта, а в несовпадении с тоном фильма.
Режиссёр Роберт Земекис и продюсер Боб Гейл с самого начала хотели видеть в роли Марти Майкла Дж. Фокса, но не могли заполучить его в проект из-за обязательств перед ситкомом «Семейные узы». Когда замена всё же состоялась, Фокс какое-то время снимался и в сериале, и в фильме одновременно. Его Марти принёс картине ту самую скорость и комическую лёгкость, без которых «Назад в будущее» вряд ли стало бы тем фильмом, который мы знаем. Этот случай хорошо показывает простую вещь: актёр может быть сильным — и всё равно не подходить конкретной истории.
Марлон Брандо — Вито Корлеоне в «Крёстном отце»
Paramount категорически не хотела брать Марлона Брандо на роль Вито Корлеоне. К началу 1970-х он превратился для студии не в гарантию успеха, а в источник риска: за ним тянулись и репутация трудного актёра, который способен сорвать съёмки, и череда коммерческих неудач конца 1960-х. Поэтому, когда режиссёр Фрэнсис Форд Коппола и сценарист Марио Пьюзо стали настаивать именно на Брандо, студия видела в этом выборе потенциальную проблему.
В итоге Брандо пришлось принять условия, унизительные для актёра такого масштаба. Paramount потребовала пройти пробы, отказаться от аванса и покрыть возможные убытки, если съёмки затянутся по его вине. Решающую роль сыграли пробы в образе: Брандо зачесал волосы назад, затемнил их, изменил голос и набил щеки бумажными салфетками, чтобы получить тяжёлую, почти бульдожью челюсть Корлеоне. На съёмках этого эффекта удалось добиться с помощью специального грима. Студию же убедила взять актёра на роль не легенда о «возвращении великого Брандо», а простая и наглядная вещь: он точно понимал, как должен звучать, двигаться и выглядеть Вито Корлеоне.
Джоди Фостер — Клариса Старлинг в «Молчании ягнят»
История Джоди Фостер оказалась немного сложнее, чем стандартная версия об отказе студии. Проект сначала связывали с другой актрисой, и в интервью Фостер вспоминала, что режиссёр Джонатан Демми хотел Мишель Пфайффер. Поэтому актриса не ждала, что роль достанется ей «просто так»: она прилетела в Нью-Йорк на встречу с режиссёром и сказала, что готова быть запасным вариантом.
Когда Пфайффер отказалась (её смущал сюжет), у Фостер появился шанс, за который она уже успела побороться. Здесь речь не о том, что студия или режиссёр категорически не хотели актрису, а о роли, которую пришлось добиваться в проекте, чьи создатели изначально были настроены на более популярную звезду. Но в итоге знаменитую героиню сыграла именно Фостер — да так, что теперь трудно представить на её месте кого-то другого.
Майкл Китон — Брюс Уэйн/Бэтмен в «Бэтмене»
Когда Тим Бёртон утвердил Майкла Китона на роль Бэтмена, публика встретила его решение едва ли не истерикой. В Warner Bros. пришло около 50 тысяч возмущённых писем от фанатов супергероя, и их легко понять: зрители в большинстве своём знали Китона по комедиям и не хотели видеть в образе мрачного Бэтмена. Но Бёртон искал не красавца с обложки журнала — его интересовал Брюс Уэйн со странностью и внутренним разломом.
Поэтому режиссёр придерживался не желания поразить публику, а следовал своему творческому расчёту. Сам актёр говорил, что Бёртон, вероятно, разглядел в нём иные актёрские возможности после фильма «В трезвом уме и твердой памяти», где Китон впервые отошёл от комедийного образа и сыграл человека с зависимостями. Бёртону нужен был не безупречный герой, а замкнутый человек с внутренней тревогой и скрытой опасностью. Именно таким и оказался китоновский Брюс Уэйн — нервным, сломанным и нестабильным.
Хит Леджер — Джокер в «Тёмном рыцаре»
История Хита Леджера — один из самых наглядных примеров кастинга, который поначалу не оценил никто, кроме режиссёра. Сценарист Джонатан Нолан позже вспоминал свою реакцию на выбор брата так: «Никто этого не понял — ни я, ни студия». Для индустрии и значительной части публики Леджер оставался актёром из ромкомов и молодёжных драм, который едва ли осилит роль психопата Джокера. Поэтому решение Кристофера Нолана на старте многим казалось не дерзким, а просто ошибочным.
Но Нолан стоял на своём: ему нужен был не условный комиксовый злодей, а человек, от которого тянется шлейф угрозы и внутренней нестабильности. Хит Леджер связался с режиссёром, чтобы рассказать о своём видении Джокера, и, как оказалось, они оба смотрели в одном направлении. Поэтому спор вокруг Леджера шёл не из-за его таланта, вопрос был в другом: готовы ли студия и зрители увидеть за привычным экранным образом совершенно другого актёра. Нолан оказался готов. Остальным пришлось дожидаться фильма.
Том Круз — Лестат в «Интервью с вампиром»
Против кандидатуры Тома Круза выступила не студия, а автор книги «Интервью с вампиром» Энн Райс — и вместе с ней большая часть читателей. Писательница публично заявляла, что потрясена выбором Круза, который едва ли попадал в придуманный ею образ: Лестат на страницах книги был опасно обаятельным европейцем, хищным и андрогинным. Спор о кастинге вышел далеко за пределы обычного недовольства поклонников и ещё до премьеры стал частью публичной истории фильма.
Тем нагляднее выглядит эффект после предпоказа. По словам продюсера Дэвида Геффена, Райс Энн признала, что фильм превзошёл её ожидания: она высоко оценила актёрские работы и назвала Круза замечательным. Более того, писательница лично связалась с ним и сказала, что ошибалась в своих суждениях.
Шон Коннери — Джеймс Бонд в «Докторе Ноу»
Как и в случае с «Интервью с вампиром», главным противником Шона Коннери в роли Джеймса Бонда стал автор книг об агенте 007 Ян Флеминг. Актёр казался ему слишком неотёсанным, да к тому же неспособным говорить на правильном английском (у Коннери был шотландский акцент). Флеминг видел Бонда более элегантным и предпочитал другие типажи — в том числе Дэвида Нивена и Кэри Гранта. Продюсеры Гарри Зальцман и Альберт Брокколи, напротив, разглядели в Коннери то, чего не находили в более «правильных» кандидатах: физическую уверенность, мужскую напористость и хорошую наглость.
Главный вывод связан не с тем, как потом Флеминг принял выбор продюсеров. Важнее другое: Коннери не совпадал с первоначальным литературным образом, но именно его версия Бонда стала основой массового представления о персонаже на десятилетия вперёд. Случай хорошо показывает, как далеко экранный канон может уйти от авторского замысла.
Харрисон Форд — Индиана Джонс в «Индиане Джонсе: В поисках утраченного ковчега»
Главным скептиком в истории Индианы Джонса была не студия, а сценарист и продюсер Джордж Лукас. После «Американских граффити» и «Звёздных войн» он не хотел выстраивать ещё один большой фильм вокруг Харрисона Форда и вместе со Стивеном Спилбергом сперва сделал ставку на актёра Тома Селлека. Но в этот момент CBS запустил в производство сериал «Частный детектив Магнума», и Селлек оказался связан обязательствами перед сетью. Только тогда Лукас вернулся к Форду.
История наглядно показывает, насколько сильно кастинг в Голливуде зависел от телевизионных контрактов и производственного графика. Участие в проекте может сорваться не из-за плохих проб и не из-за нового режиссёрского подхода, а потому, что актёр уже закреплён за другим проектом. Так произошло и здесь: Форду открыла дорогу не одна лишь творческая интуиция создателей, но и вполне прозаическая логика индустрии.
Хью Джекман — Росомаха в «Людях Икс»
Изначально Росомаху должен был играть не Хью Джекман, а Дюгрей Скотт. По воспоминаниям сценариста Дэвида Хэйтера, тогдашний глава Fox Том Ротман особенно хотел видеть Скотта в фильме, но актёр был занят на съёмках второй «Миссии невыполнима». Когда съёмки затянулись и график Скотта не потянул бы ещё один масштабный проект, и создателям «Людей Икс» пришлось срочно искать замену. Так в фильм попал Хью Джекман — актёр, которого за пределами Австралии тогда почти никто не знал.
Однако замена сама по себе ничего не гарантирует. Джекман закрепился в роли потому, что точно собрал природу персонажа: звериную агрессию, ранимость и харизму аутсайдера. Именно это сочетание и превратило Росомаху в одну из главных фигур не только всей серии, но и кинокомиксов в целом. Случайность предоставила возможность, но канон создала не она, а актёрские способности и попадание в характер.
Смотреть культовые фильмы можно онлайн и в хорошем качестве на Tvigle!
